Алан Александр Милн. КАК ХОРОШО БЫТЬ КОРОЛЁМ! (перевод Станислава Минакова)
МАСТЕР-КЛАСС

 

Алан Александр Милн
Я сам!

 

Я САМ!

Я не люблю,
          Я не люблю,
Когда мне говорят:
          "Туда не суйся и сюда,
Не трогай всё подряд!"

Я не люблю,
Когда меня
За ручку, не спеша
          Меж луж по улице ведут,
Совсем как малыша.

А я за ручку -
                     не люблю!
Я САМ
          Хочу скакать!
И взрослым я твержу:
          "Я САМ!"
Но разве
          Им - понять?

 

Башмачки и чулки

Есть одна пещера
          Под большой скалой,
Где башмачник старый
          И совсем не злой,
Где башмачник древний
          Молотком стучит
И мурлычет что-то
          Или же - молчит.

Дядечка башмачник,
          На носу очки,
Для моей невесты
          Сделай башмачки!
У моей невесты
          Верный Рыцарь есть
И венок, в котором
Белых лент - не счесть,
Есть фата - прозрачней
          Крыльев мотыльков,
Только нет венчальных
          Белых башмачков!

Дядечка башмачник,
          На носу очки,
Для моей невесты
          Сделай башмачки!
И башмачник старый
          В полутьме бурчит,
Глубоко вздыхает
          И стучит, стучит…

Есть одна избушка
          Над ручьём лесным,
Где сидит старушка
          За окном резным,
Где сидит старушка
          И тканинку ткёт,
И молчит иль песню
          Древнюю поёт.

Тётечка ткачиха,
          Нитка вдоль руки,
Для моей невесты
          Вытки ты чулки!
У моей невесты
          Верный Рыцарь есть,
Платье, на котором
          Лилий всех - не счесть,
Есть фата - прозрачна,
          Словно мотылёк,
Только нету белых
          шёлковых чулок!

Тётечка ткачиха,
          Нитка вдоль руки,
Для моей невесты
          Вытки ты чулки!
Старая избушка,
          Окна - на восход,
И сидит старушка -
          Ткёт, и ткёт, и ткёт…

 

Прощение

В коробке из-под спичек
Жил Александр Жук.
Он был смешной, хороший,
Он ел из моих рук.
Я с ним, не разлучаясь,
Ходил, куда хотел…
Но Няня выпустила его -
Да, Няня выпустила его -
Пришла и выпустила его -
И жук мой улетел.

А Няня мне сказала,
          Мол, как ей было знать,
Сказала, что всего лишь -
Хотела спички взять,
Что просит извиненья,
          Но кто ж подумать мог,
Что спрятан жук - в обычный
Для спичек коробок.

И мне сказала Няня,
          Мол, не реви и сядь!
Да, Няня мне сказала:
          "Не стоит унывать!"
И на пустой коробке
          Мы написали "ЖУК",
И сделали по саду
          Мы с ней большущий круг.

И в тех местах, в которых
          Жук мог бы обитать,
Мы с Няней начинали
          По-жучьему жужжать.
И я увидел нечто,
          Пройдя почти весь сад,
И крикнул: "Няня! Вот он!
          Мой жук! Мой Александр!"

На веточке вишнёвой…
          То был, конечно, он!
Он был всё так же чёрен,
          Усат, хорош, смешон.
И видом виноватым
          Он мне сказать хотел:
"Прости меня, дружище,
          За то, что улетел"!

Кто просит извиненья,
          За что - он знает сам.
Теперь мы на коробке
          Напишем "АЛЕКСАНДР".
Я Няне всё прощаю,
          Ведь кто б подумать мог,
Что спрятан жук - в обычный
          Для спичек коробок!

 

Рождественская баллада о короле Джоне

Король Джон Пип был странный тип,
Чудак на свой манер.
Он мог подряд пять дней почти
Молчать, как шифоньер.
И мог спасибо не сказать -
          В гостях, поев котлет.
Он "С добрым утром!" никому
Не говорил, и потому
Во время встреч никто ему
Не говорил: "Привет!"

Король Джон Пип был странный тип,
          И все его друзья
К нему боялись подойти
          На выстрел из ружья…
И как-то, поздним декабрём,
          О будущем скорбя,
На картах бросил жребий он
И был сражён и поражён,
Когда открыл: "Надейся, Джон,
          Ты только на себя!"

Король Джон Пип был странный тип.
          Вдобавок ко всему,
Никто подарков не дарил
          На Новый год ему.
Хоть каждый раз под Рождество,
          В один и тот же срок,
Когда по праздничным дворам
Звучал весёлый шум и гам,
Король к камину прибегал
          И вешал свой чулок.*

Король Джон Пип был странный тип;
          Всегда - невозмутим,
В тот самый раз - он вслух твердил
          К камину на пути
Посланье странное. И там,
          На верхнем этаже,
Он начертал: "ДРУЗЬЯМ! ВРАГАМ!
А ТАКЖЕ, ОТЧЕ КРИСМЭС, ВАМ!"
И подписал - не "Иоанн",**
А очень скромно - "Джек".
"Мне хочется орехов,
          Баранок и конфет;
И баночка варенья
Не помешает, нет;
Мне хочется печенья,
          И, уверяю Вас,
Что ножик перочинный
          Придётся в самый раз.
Но всё же, Отче Крисмэс,
          Не пряник, не калач -
Пришлите мне, прошу Вас,
          Большой Футбольный Мяч!"

Король Джон Пип был странный тип,
          Но, верен сам себе,
Он не свернул на полпути,
          Спускаясь по трубе.
И он заснуть не мог всю ночь
          И тихо иногда
Шептал: "Сейчас… теперь… вот-вот…
(И прошибал холодный пот!) -
ОН мне подарок принесёт
За все-превсе года!"

"Не надо мне орехов,
          Баранок и конфет;
И баночки варенья
          Не надо тоже, нет;
Я не хочу печенья,
          И попросил бы Вас,
Чтоб ножик перочинный -
          Потом, не в этот раз.
Но нынче, Отче Крисмэс,
          Не пряник, не калач, -
Пришлите мне, прошу Вас,
          Большой Футбольный Мяч!"

Король Джон Пип был странный тип,
          Но, право, что с того?
И для него, как ни крути,
          Настало Рождество.
Когда любой - и стар, и мал,
          Ликуя, свой чулок
Хватал, подарки доставал,
От счастья пел и танцевал,
Король сказал: "Я так и знал:
          Мне снова - ничего!"

"Я ж не просил орехов,
          С начинкою конфет;
Вишнёвого варенья
          Не попросил я, нет;
И сдобного печенья
Я не просил совсем;
И ножика складного,
          Который нужен всем.
Ну что же, Отче Крисмэс,
Наверно, плачь не плачь, -
Вы так и не пришлёте
          Большой Футбольный Мяч!"

Король Джон Пип, угрюм и хмур,
          Не разжимая губ,
Глядел во двор, где детвора
          Резвилась на снегу.
И он завидовал мальцам,
          Пускающимся вскачь,
И было на душе - черно…
Как вдруг - в раскрытое окно
Влетел, свистя, вертясь смешно,
          Большой Футбольный Мяч!

ПРИМИТЕ, ОТЧЕ КРИСМЭС,
МОЙ
БЛАГОДАРНЫЙ ПЛАЧ
ЗА ТО,
ЧТО ПОЛУЧИЛ ОН
БОЛЬШОЙ
ФУТБОЛЬНЫЙ
МЯЧ!

* Вывешивание в сочельник чулка у камина - детский обычай; в надежде на то, что английский Дед Мороз (Отец Крисмэс), спустившись ночью по дымоходу, положит в чулок (хорошим детям) рождественские подарки.

** Свои послания английские короли обычно подписывают полным именем.

 

Джозеф Джо

У Джозефа Джо
          Рот всегда - буквой "О",
И с собою - мешок всяких всячин.
          Если нужно чего,
          Попроси у него,
И получишь с лихвой, не иначе!

          Если хочешь ты мяч,
          То проси, а не плачь,
И появятся вмиг пред тобою -
          Мяч и, может, значок,
          Или даже - жучок,
Иль кораблик с высокой трубою.

          У Джозефа Джо
          Рот всегда - буквой "О".
Удивительно, впрочем, не это. -
          Если ты, ко всему,
          Улыбнёшься ему,
Он с тебя не возьмёт ни монеты!

 

Домовой

В углу, за пыльной шторой,
где света нет дневного,
Живёт неслышный кто-то,
но я не знаю - кто.
Мне рассказала Няня
вчера про Домового,
И я уже за штору
заглядывал раз сто.

Я отодвину штору -
он прячется мгновенно:
Не любят домовые,
когда глядят на них.
А всё ж, они - какие?
Забавные, наверно.
Как хочется нам с Няней
взглянуть на домовых!

 

Когда бы я был Королём

Когда бы я
Был Королём,
Я мог бы
Отменить подъём
В такую рань.
(Я не шучу.)
И мог бы делать -
Что хочу.

Когда бы я
Был Королём,
Я мог бы
Даже
Влезть на клён.
А кто бы
Мне
Посмел сказать
Про то,
Что лёд
Нельзя лизать?

Когда бы я
Был Королём,
Я мог бы
Бегать
Под дождём
И мне б
Кричать
Не стал никто:
"Идёшь гулять?
Надень пальто!"

Когда бы я
Был Королём,
Я мог бы,
Прыгнув
В водоём,
Проплыть
Три метра
Стилем кроль,
Чтоб знали
Все,
Что я -
Король!

 

Друглик

Сейчас я вам открою свой собственный секрет.
Его зову я Друглик, поймёте или нет?
Скачу или играю, вишу вниз головой -
Всегда я с ним, а значит - и он всегда со мной.

Не стать умнее Папы, хоть книги все прочти,
И лучше Мамы - в мире, конечно, не найти,
И Няня… Что ж, мы с Няней не ссоримся почти,
          Но все они
          не могут
увидеть Друглика!

Всегда со мною Друглик, и я - не одинок.
Он страшно непоседлив, секретный мой дружок.
Кричать он любит громко - "Эгей!" и "Ого-го!",
Но у него ангина, кричу я - за него.

Конечно, Папа - умный, умней его - не стать,
Да, Мама знает много - про всё, что хочет знать,
И Няня… Что ж, и Няня - родителям под стать,
          Но никто из них
          не знает
          Друглика!

Он храбр, как тридцать тигров, когда мы в лес идём,
Когда - одни в квартире - родителей мы ждём.
Он никогда не плачет. Нет, плакал как-то раз.
(Попробуй удержаться, коль мыло влезло в глаз!)

Да, Папа - это Папа, как Папу не любить?
И лучшей Мамы - в мире вообще не может быть,
И Няня… Что ж, я с Няней всегда готов дружить,
          Но никто из них
не похож
на Друглика!

Мой Друглик - не обжора, он вовсе не такой,
Но любит прогуляться с конфетой за щекой.
И если, скажем, к чаю бисквиты подают,
Беру я - два, поскольку и Друглик - тут как тут.

          Мне очень нужен Папа, но занят он - ей-ей!
          Нужна мне очень Мама, но некогда и ей.
          А Няня… Что ж, у Няни своих забот не счесть.
Как здорово, что Друглик на белом свете есть!

 

Весенним утром

Куда я иду?
Я не знаю, не знаю. -
Туда ли,
          где сосны
                     сплетаются снами
С землёй, небесами
          и с нами, и с нами.
Куда я иду?
          Я пока что не знаю.

Куда я иду?
          Облака проплывают
И в дальней дали,
          невесомые, тают.
А здесь, мимо нас,
          их огромные тени
Бегут, как олени,
          плывут, как тюлени.

И если б,
          и если б
                     ты облаком был,
И в синьке воздушной,
          как по морю, плыл,
То я на тебя,
          в луг войдя
                     или в лес,
Глядел бы
с земли,
Как с зелёных небес.

Куда я иду?
          Слышишь говор ручьёв,
Что нету
          чудеснее
                     здешних краёв?
Куда я иду?
          Слышишь -
                     птицы поют
О том,
          как их радует
                     здешний уют.

И если б,
          и если б
                     ты птицею был,
Ты б долго парить
          в поднебесье любил.
И, трогая ветер
          упругим крылом,
Ты пел бы
          о том,
                     как просторен твой дом.

Куда я иду?
Я не знаю,
          не знаю.
Туда ли,
          где встречу
          грачиную стаю?
Туда ли,
          где день
                     до конца долистаю?
Куда-то…
Куда-нибудь…
Право, не знаю.

 

Пересочинил с английского Станислав Минаков

 

[в пампасы]

 

Электронные пампасы © 2016